Неточные совпадения
— Я слышал, что он
едет, но не знал когда. С этим
поездом?
— Вы знаете, граф Вронский, известный…
едет с этим
поездом, — сказала княгиня с торжествующею и многозначительною улыбкой, когда он опять нашел ее и передал ей записку.
— Что вы говорите! — вскрикнул он, когда княгиня сказала ему, что Вронский
едет в этом
поезде. На мгновение лицо Степана Аркадьича выразило грусть, но через минуту, когда, слегка подрагивая на каждой ноге и расправляя бакенбарды, он вошел в комнату, где был Вронский, Степан Аркадьич уже вполне забыл свои отчаянные рыдания над трупом сестры и видел в Вронском только героя и старого приятеля.
Это невинное веселье выборов и та мрачная, тяжелая любовь, к которой он должен был вернуться, поразили Вронского своею противоположностью. Но надо было
ехать, и он по первому
поезду, в ночь, уехал к себе.
Ехал он в вагоне второго класса, пассажиров было немного, и сквозь железный грохот
поезда звонким ручейком пробивался знакомый голос Пыльникова.
Ярким летним днем Самгин
ехал в Старую Руссу; скрипучий, гремящий
поезд не торопясь катился по полям Новгородской губернии; вдоль железнодорожной линии стояли в полусотне шагов друг от друга новенькие солдатики; в жарких лучах солнца блестели, изгибались штыки, блестели оловянные глаза на лицах, однообразных, как пятикопеечные монеты.
Через час он
ехал в санитарном
поезде, стоя на площадке вагона, глядя на поля, уставленные палатками — белыми пузырями.
Но, взглянув на часы, он увидал, что теперь уже некогда, и надо торопиться, чтобы не опоздать к выходу партии. Второпях собравшись и послав с вещами швейцара и Тараса, мужа Федосьи, который
ехал с ним, прямо на вокзал, Нехлюдов взял первого попавшегося извозчика и
поехал в острог. Арестантский
поезд шел за два часа до почтового, на котором
ехал Нехлюдов, и потому он совсем рассчитался в своих номерах, не намереваясь более возвращаться.
До отхода пассажирского
поезда, с которым
ехал Нехлюдов, оставалось два часа. Нехлюдов сначала думал в этот промежуток съездить еще к сестре, но теперь, после впечатлений этого утра, почувствовал себя до такой степени взволнованным и разбитым, что, сев на диванчик первого класса, совершенно неожиданно почувствовал такую сонливость, что повернулся на бок, положил под щеку ладонь и тотчас же заснул.
—
Еду с следующим
поездом.
Лопахин. А мне в Харьков надо.
Поеду с вами в одном
поезде. В Харькове проживу всю зиму. Я все болтался с вами, замучился без дела. Не могу без работы, не знаю, что вот делать с руками; болтаются как-то странно, точно чужие.
Лопахин. На дворе октябрь, а солнечно и тихо, как летом. Строиться хорошо. (Поглядев на часы в дверь.) Господа, имейте в виду, до
поезда осталось всего сорок шесть минут! Значит, через двадцать минут на станцию
ехать. Поторапливайтесь.
Там, слышишь, на какой-нибудь новооткрытой дороге столкнулись или провалились на мосту вагоны; там, пишут, чуть не зазимовал
поезд среди снежного поля:
поехали на несколько часов, а пять дней простояли в снегу.
Старики уселись и
поехали. Михей Зотыч продолжал ворчать, а старец Анфим только встряхивал головой и вздыхал. Когда
поезд углевозов скрылся из виду, он остановил лошадь, слез с облучка, подошел к Михею Зотычу, наклонился к его уху и шепотом заговорил...
Как ножом пó сердцу полоснуло Алексея от этих слов старорусского «жáльного плача»… Заговорила в нем совесть, ноги подкосились, и как осиновый лист он затрясся… Мельтешит перед ним длинный
поезд кибиток, таратаек, крестьянских телег; шагом
едут они за покойницей…
Конюх Дементий с Аркадией и Васильем Борисычем
ехал впереди
поезда, он не жалел лошадей.
Опомнился Алексей. Вскочил в тележку, во весь опор помчался за похоронным
поездом и, догнав,
поехал сзади всех… Влекло вперед, хотелось взглянуть на Марью Гавриловну, но гроб не допускал.
На перекрестке стоял живой милиционер, в запыленной витрине смутно виднелись железные листы с тесными рядами пирожных с рыжим кремом, сено устилало площадь, и шли, и
ехали, и разговаривали, в будке торговали вчерашними московскими газетами, содержащими в себе потрясающие известия, невдалеке призывно пересвистывались московские
поезда. Словом, это была цивилизация, Вавилон, Невский проспект.
— Так вы не знали? — удивилась Версилова. — Olympe! князь не знал, что Катерина Николаевна сегодня будет. Мы к ней и
ехали, мы думали, она уже с утренним
поездом и давно дома. Сейчас только съехались у крыльца: она прямо с дороги и сказала нам пройти к вам, а сама сейчас придет… Да вот и она!
— Я выеду вслед за княгиней с тем
поездом, который приходит в Т. утром, сойду на предпоследней станции и проеду на лошадях в пригородный монастырь. Ты велишь разбудить себя у Фальк пораньше и
поедешь туда к обедне. Я буду тебя ждать в маленькой рощице на берегу озера. Там ты отдашь мне бумагу и ключ. Пузырек же оставишь на столе у постели княгини. Поняла?
Прошло несколько дней, а князь Виктор не
ехал, княгиня ожидала его после каждого приходящего из Москвы
поезда, на которые высылался за ним экипаж, но их сиятельство, говоря словами лакея, «прибывать не изволили».
Утром на станции Т. происходит скрещение
поездов, и
поезд, на котором в этот день
ехала Маргарита Дмитриевна, прибывает ранее минут на десять.
— Как же, но только, увы, недавно; впопыхах, ошеломленный таким неожиданно скорым концом, я совсем растерялся и позабыл, так что, пропустив утренний
поезд, нарочный
поехал на лошадях.
— Не говори, мой родной! люди так завистливы, ах, как завистливы! Ну, он это знал и потому хранил свой капитал в тайне, только пятью процентами в год пользовался. Да и то в Москву каждый раз ездил проценты получать. Бывало, как первое марта или первое сентября, так и
едет в Москву с поздним
поездом. Ну, а процентные бумаги — ты сам знаешь, велика ли польза от них?
Денег там нашлось около пятнадцати тысяч рублей, поделили и
поехали обратно, а потом дорогой Болдоху опоили «малинкой», обобрали и сбросили с
поезда, думая, что он «готов».
— Да вот так же, вам всегда везет, и сейчас тоже! Вчера приехал ко мне мой бывший денщик, калмык, только что из полка отпущенный на льготу! Прямо с
поезда, проездом в свой улус, прежде ко мне повидаться, к своему командиру… Я
еду на
поезд — а он навстречу на своем коне… Триста монет ему давали в Москве — не отдал! Ну, я велел ему дожидаться, — а вышло кстати… Вот он вас проводит, а потом и мою лошадь приведет… Ну, как, довольны? — и хлопнул меня по плечу.
Ехать в
поезде было невесело. Жара страшная. Станции пусты и провоняли донельзя карболкой.
Они были сильно испуганы и всю ночь не спали, ожидая каждую минуту, что к ним постучат, но не решились выдать ее жандармам, а утром вместе с нею смеялись над ними. Однажды она, переодетая монахиней,
ехала в одном вагоне и на одной скамье со шпионом, который выслеживал ее и, хвастаясь своей ловкостью, рассказывал ей, как он это делает. Он был уверен, что она
едет с этим
поездом в вагоне второго класса, на каждой остановке выходил и, возвращаясь, говорил ей...
Когда
ехал в
поезде, всем было известно, что
едет инженер Михайловский: он золотыми давал на чай всей поездной прислуге, начиная с обер-кондуктора и машиниста и кончая смазчиком и проводником вагона.
Он с утренним
поездом поехал в Россию и через несколько дней был уже в Москве.
Перержавел винт в рельсах, и нужно, чтобы в тот самый день, когда он выскочил, в этом
поезде, в этом вагоне
ехала добрая женщина-мать, и нужно, чтобы раздавило на ее глазах ее детей.
Наконец, часы пробили одиннадцать. Я насилу мог уговорить его
ехать. Московский
поезд отправлялся ровно в двенадцать. Оставался один час. Наташа мне сама потом говорила, что не помнит, как последний раз взглянула на него. Помню, что она перекрестила его, поцеловала и, закрыв руками лицо, бросилась назад в комнату. Мне же надо было проводить Алешу до самого экипажа, иначе он непременно бы воротился и никогда бы не сошел с лестницы.
Будучи в вечной погоне за красавицей-мексиканкой, Савин постарался заблаговременно взять ложу рядом с ложей, взятой семейством Гуера, и
поехал в том же
поезде и вагоне, в котором
ехали обе дамы.
Конечно, не медля ни минуты, он также покинул
поезд, взял коляску и
поехал за незнакомками, которые и довезли его на добровольном буксире в гостиницу «Palais Biarritz», бывший дворец Наполеона III.
Дело в том, что если бы он отправился
поездом, то приехал бы в Роттердам заблаговременно и застал бы отходящий вечерний
поезд в Антверпен,
поехав же на пароходе, он приехал в Роттердам в одиннадцать часов ночи, после отхода всех
поездов в Бельгию, и ему пришлось ночевать.
По приходе в город, он отправился на станцию железной дороги, дождался прихода
поезда из Голландии и вместе с прибывшими пассажирами вышел на вокзальный подъезд, сел в омнибус одной из первых гостиниц города и
поехал туда.
На другой день рано утром, с первым отходящим
поездом, Савин со своими секундантами и доктором Гуараном выехали в Ментон. Приехав туда, они взяли экипаж и
поехали к назначенному месту.
Но прошли первые истерические порывы и Катерина Астафьевна, встав на ноги, подошла, шатаясь, к кассе, с вопросом: когда она может
ехать? Ей отвечали, что следующий
поезд пойдет завтра.
Это, разумеется, было очень неприятно и само по себе, потому что добрый и любящий Жозеф ожидал совсем не такого свидания, но сюда примешивалась еще другая гадость: Глафира пригласила его налету
ехать за нею в Прагу, что Жозеф, конечно, охотно бы и исполнил, если б у него были деньги, или была, по крайней мере, наглость попросить их тут же у Глафиры; но как у Иосафа Платоновича не было ни того, ни другого, то он не мог выехать, и вместо того, чтобы лететь в Прагу с следующим
поездом, как желало его влюбленное сердце, он должен был еще завести с Глафирой Васильевной переписку о займе трехсот гульденов.
«С… Ресторан „Лондон». Содержателю хора Карпову. Оставить всё и
ехать немедленно с двухчасовым
поездом. Граф».
На Александровский вокзал через каждые десять минут приходили
поезда, сбитые как попало из товарных и разноклассных вагонов и даже цистерн, облепленных обезумевшими людьми, и по Тверской-Ямской бежали густой кашей,
ехали в автобусах,
ехали на крышах трамваев, давили друг друга и попадали под колеса.
Бежали вагоны, в них сидели люди, как всегда сидят, и
ехали, как они обычно ездят; а потом будет остановка, как всегда — «
поезд стоит пять минут».
Рано утром веселая и оживленная компания моряков с «Коршуна», одетых в штатское платье, была в Гревзенде. В Лондон решено было
ехать по железной дороге, а оттуда на пароходе, чтобы увидать реку у самого Лондона. Торопливо взяли билеты… Примчался
поезд… Остановка одна минута… и наши моряки, бросившись в вагон, помчались в Лондон со скоростью восьмидесяти верст в час.
А там шумный Ростов. В цирке суета — ведут лошадей на вокзал, цирк
едет в Воронеж. Аким Никитин сломал руку, меня с радостью принимают… Из Воронежа
едем в Саратов на зимний сезон. В Тамбове я случайно опаздываю на
поезд — ждать следующего дня — и опять новая жизнь!
Тут уж было не до Чуркина. Я
поехал прямо на
поезде в Егорьевск, решив вернуться в Гуслицы при первом свободном дне.
Весь мокрый, голодный, я вскочил на площадку отходившего товарного
поезда и благополучно
ехал всю ночь, только, подъезжая к станции, соскакивал на ходу, уходил вперед и, когда
поезд двигался, снова садился.
Убедившись, что я решил
ехать, Вася предложил зайти к нему и в Москву выехать с шестичасовым
поездом. В уютных двух комнатах с книжными шкафами была печечка, из которой Вася вынул горшок щей с мясом, а из шкафа пирог с капустой и холодную телятину и поставил маленький самоварчик, который и вскипел, пока мы ужинали. Решили после ужина уснуть, да проговорили до пяти часов утра — спать некогда.
— О, нет, — вмешался другой. — Я
еду из Мильвоки и уже застал его в
поезде. Он, кажется, сел в Чикаго, а может быть, и в Нью-Йорке. Он не говорит ни слова по-английски и беспомощен, как ребенок.
Матвей вышел, сожалея, что нельзя
ехать таким образом вечно. Перед ним зияло опять, точно пещера, устье Бруклинского моста. Вверху, пыхтя, опять завернулся локомотив и подхватил
поезд. В левой стороне вкатывались вагоны канатной дороги, справа выбегали другие, а рядом въезжали фургоны и шли редкие пешеходы…
Пока он
ехал, переходя с
поезда на
поезд, не раз сменилась и публика, и кондукторская бригада.